Блеск и нищета Российской экономики (интервью с Евгением Примаковым)

Блеск и нищета Российской экономики — Евгений Максимович, окончание восьмилетнего пребывания на посту Президента страны Владимира Путина породило лавину прогнозов о том, как и куда будет развиваться Россия. А какова Ваша точка зрения? — Давайте вначале оценим курс, которым пошла наша страна при президентстве В. В. Путина. Этот стратегический курс как нечто цельное и, несомненно, положительное очевиден, несмотря на нерешённость ряда проблем и тактические недостатки в его проведении. Следует добавить, что курс претворяется в жизнь, преодолевая сопротивление разномастных сил. Прежде всего следует отметить высокую динамику экономики России, значительно превышающую темпы развития мировой экономики. Если за 9 последних лет валовой внутренний продукт всего мира возрос на 46,4%, то российский — на 80%. По темпам прироста ВВП Россия намного превзошла США, Японию, Германию, Францию, Великобританию, Европейский союз в целом. Причём устойчивое увеличение ВВП сопровождается всё большим вписыванием России в мировую экономику. Если в 2007 году инвестиции в основные фонды у нас возросли на 20%, то прямые иностранные инвестиции увеличились почти в 2 раза. Выросли и зарубежные активы целого ряда российских компаний. Однако для того чтобы сохранить эти тенденции, необходимо преодолеть сложившееся представление правительственных финансистов о том, что перевод экономики на инновационные рельсы должен замедлить экономический рост России. Кстати, этот довод опровергает практика Китая, где оба эти процесса развиваются одновременно. Темпы прироста ВВП Китая в 2007 году составили 11,5%, а к 2020¬му запланировано превращение Китая в «инновационно ориентированное общество». Государство и рыночная экономика не антиподы —В последние годы произошло усиление роли государственного участия в развитии экономики. Государство вернуло контроль над «Газпромом», приобрело активы «ЮКОСа» и «Сиб¬нефти», является главным акционером Сбербанка и Внешторгбанка, правительство заняло монопольное положение в экспорте вооружений. А в 2007 году созданы мощные государственные корпорации в различных областях экономики. Либерально ориентированные экономисты критикуют власть за это неоправданное, по их мнению, вмешательство. Эти опасения имеют основания? — Не слишком ли большая роль отводится государству в российском рыночном хозяйстве? Не думаю, что такое наращивание государственного участия в производстве отбрасывает страну назад. Скорее уж наоборот. — И всё-таки чем был вызван этот поворот в экономике? — Преобладающая часть крупных бизнесменов, чьи капиталы выросли не из производства и не из научно¬технических прорывов, погрузилась в сказочно прибыльную добычу энергоносителей. Такова была специфика перехода к рыночному хозяй­ству в России в 90¬е… В создавшихся условиях лишь государственное участие в экономике оказалось способным обеспечить отход национальной экономики от односторонней сырьевой ориентации, которая уготавливала стране незавидное будущее второстепенного члена мирового сообщества. И перестройка структуры экономики сработала: уже в 2007 году почти две трети ВВП были созданы за счёт внутреннего фактора — строительства, торговли, обрабатывающей промышленности. — Но не ведёт ли этот путь к государ­ственному капитализму? — Я бы хотел подчеркнуть: неправильно говорить, что у нас просто возрастает роль государства в экономике. Механизмом развития российской экономики становится частно¬государственное партнёрство. Между тем государственным капитализмом можно назвать экономическую модель, существовавшую в советское время. В современной же России курс взят даже не просто на смешанную экономику, а на тесное взаимодействие двух её секторов —государственного и частного, с перспективой изменения баланса в пользу частного сектора. При этом важно отметить, что государственные предприятия, или предприятия с государственным участием, функционируют как субъекты рыночных отношений, и открыта возможность их частичной или полной приватизации. Псевдолибералы и промышленная политика Негативно сказывается и тот факт, что мы задержались с разработкой промышленной политики, начисто отвергаемой сначала псевдолибералами, а затем и их последователями. А такая политика означает стимулирование, в том числе бюджетное, развития национально значимых отраслей и производств, которые отстают или деградировали. — Проблема выработки промышленной политики не снята с повестки дня и ныне… — Совершенно верно. По экономическим результатам 2007 года видно, где и что недоработано. Не создано по¬настоящему льготных условий, поощряющих предпринимателей инвестировать в инфраструктуру и обрабатывающую промышленность, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке, внедрять новации в производство. Больше внимания следовало бы уделить увеличению капитализации банков, сдерживанию роста тарифов естественных монополий. — Однако правительственные финансисты, как Вы их называете, куда более оптимистично оценивают итоги года… —Правительственные финансисты, сконцентрировавшись хоть и на важных, но фискальных функциях, не стали инициаторами использования экономических рычагов для решения этих важнейших стратегических задач для России. Вот в чём дело. Кроме того, у нас зачастую отсутствует элементарная административная дисциплина в исполнении решений и указаний высшей власти или неоправданно медленно эти решения исполняются. И практически никто за это не несёт ответственности. А это ведь тоже компетенция государства. Примером могут служить институты развития — Инвестиционный фонд, Банк развития, Российская венчурная компания и др. Само их создание является несомненным достижением. Но явные недочёты в работе исполнительной власти на всех уровнях привели к серьёзному торможению как выделения, так и использования государственных средств. Это негативным образом сказывается на осуществ¬лении Федеральных целевых программ. Не торопится вкладывать свои средства в ФЦП и частно¬предпринимательский сектор. Правда, с приходом В. А. Зубкова правительство стало значительно больше внимания уделять этим вопросам. Военно­промышленный комплекс и инновационное развитие — Нынешнее руководство страны часто подвергается критике за восстановление российского военно-промышленного комплекса. Может быть, критика оправданна: ведь нам вроде бы уже не с кем теперь воевать, никто на нас не нападает и военным вторжением не угрожает? — Те, кто так говорит, не понимают или не хотят понимать, что восстановление деградировавшего в 90¬е годы военно¬промышленного комплекса вызывается не только необходимостью военной угрозы, порождённой, к сожалению, современной международной обстановкой, но и тесно связано с инновационным развитием. За счёт использования инноваций у нас обеспечивается менее 10% совокупного прироста экономики, тогда как на Западе — ¬более 60%! — В советское время, несмотря на передовые достижения фундаментальных наук, их претворение в жизнь, как правило, ограничивалось военной сферой. Гипертрофированный рост ВПК тормозил развитие гражданского производства… — Оно отставало от зарубежных аналогов и потому, что в СССР в 2 – 3 раза больше по времени занимал путь от научного открытия, через развитие прикладной науки, до реализации в производстве. Да, всё так и было. Но переход экономики на инновационные рельсы не произошёл и в 1990¬е годы, уже на рыночной стадии развития России. Вставшие у руля экономики псевдолибералы посчитали, что технический прогресс возникнет главным образом из рыночной конкуренции. Так действительно происходит в странах с рыночной экономикой, но не в России, где крайне недостаточны затраты предприятий на обновление основных фондов и на НИОКР. Между тем специфика России состоит в том, что инновационный потенциал оказался накоплен в ВПК. Разрушить его или использовать? Думаю, что даже задумываться над этим вопросом не стоит. В отличие от критиков развития военно¬промышленного комплекса я, наоборот, считаю, что именно в плане инновационного развития экономики это скажется наилучшим образом. Дело не только в том, что от производства новых поколений оружия зависит безопасность России. Дело также в том, что, во¬первых, накопленный в ВПК ещё в советский период — и до сих пор не растраченный — интеллектуальный потенциал может и должен быть использован для инновационного развития сугубо гражданских отраслей. А во¬вторых, в стране существует реальная возможность выйти на концепцию «двойных инноваций» для их одновременного использования в военном и гражданском секторах экономики. Опыт США наглядно показал, что военно¬техническая политика является одной из форм инновационной политики. В 1990¬е годы Минобороны США обозначило и профинансировало 22 «критические технологии». Из них 75% имели двойное назначение. В результате был создан мощный импульс для инновационного развития американской экономики. Многие меры, призванные стимулировать перевод экономики на инновационные рельсы, намечались и у нас, но их осуществление откладывалось на 2008 – 2010 годы. Такая медлительность непозволительна для России. Насколько важны организационные меры для инновационного развития экономики, показывает пример Китая. В России в 5 раз больше учёных на тысячу населения, чем в Китае, в 2,5 раза больше выпускников инженерных специальностей. И в то же время на мировом рынке наукоёмкой продукции доля Китая достигла 6 процентов, а России — где­то около половины процента… — Одни эксперты пугают прогнозами обрушения мировых цен на энергоносители, что, мол, погубит россий¬скую экономику, другие, наоборот, что её погубят нынешние высокие цены на нефть и природный газ. Экономиче¬ский блок в правительстве гнёт свою линию, нагребая с верхом Стабфонд и не давая никому даже подступиться к нему. Какова Ваша точка зрения на этот счёт? — Практически все мировые эксперты исключают обвал цен на энергоносители, допуская, впрочем, возможность их некоторого снижения. Вопреки этим прогнозам федеральные бюджеты в России верстались исходя из резко заниженных цен на нефть, сверхприбыли складывались в Стабфонд на «чёрный день». Но даже если мировые цены действительно опустятся ниже прогнозируемых правитель­ством (что, повторюсь, крайне маловероятно), то всё равно созданных «амортизаторов» хватит лишь на небольшое время. Го­раздо важнее диверсифицировать экономику. Досрочное погашение государственного долга за счёт Стабфонда в последние годы сопровождалось быстрым увеличением внешнего корпоративного долга, который достиг в 2007 году астрономической цифры — 300 миллиардов долларов. Эти внешние займы, в том числе — хочу подчеркнуть — государственных компаний («Газпром», «Роснефть», Внешторг­банк, Сбербанк), получены из¬за рубежа под гораздо большие проценты, чем те проценты, что Россия получает от размещения за рубежом средств Стабфонда. Разве расчётливый хозяин так поступает?! — Но наверху утверждают: любые траты из Стабфонда внутри России вызовут волну инфляции… — Наши правительственные финансисты воюют сами с собой: что приоритетнее — экономический рост или борьба с инфляцией? Но речь идёт, естественно, не о том, чтобы не считаться с инфляционным подъёмом. Дело не в отказе от вложений, а в том, куда и как вкладывать. Тем более что инфляцию в России инвестиции в экономику не раскручивают, так как снижают стоимость кредита. Зато инфляцию, которая в 2007 году достигла у нас почти 12%, подстёгивает неуправляемое скачкообразное повышение цен, в том числе на продовольственные товары и услуги. А вместо поиска и применения реальных механизмов против этого явления зачастую слышны лишь призывы к замораживанию цен да санации денежной массы в обращении. Антиинфляционные меры должны осуществляться, но не ценой отказа от экономического развития и подъёма уровня жизни в России. Этот принцип лёг в основу решения о разделе Стабфонда с февраля 2008 года на Резервный и Фонд национального благосостояния. Первые миллиарды рублей уже выведены из Стабфонда на цели развития. Таким образом, направление определено правильно. Однако непомерно большим представляется Резервный фонд, установленный в размере 10% от ВВП. Величина золотовалютных запасов в 5 раз превышает целесообразный максимум, который в мировой практике определяется суммой полугодового импорта. Вызывает сомнение и семипроцентный профицит в бюджете — зачем такой? Ущерб от либеральных реформ больше, чем от войны — Наблюдаются ли, на Ваш взгляд, изменения в уровне жизни населения? — Да, и с плюсом. Это важная характеристика курса, которым пошла Россия при президентстве В. В. Путина. Но старт пришлось брать с очень низкой отметки. Общие потери российской экономики за время проведения либеральных реформ 1992 – 1998 годов превысили более чем в 2 раза потери советской экономики в годы Второй мировой войны! На восстановительном этапе борьба с бедностью, по сути, ограничивалась в России лишь небольшими прибавками к пенсиям и зарплатам бюджетников. Положение людей начало меняться на нынешнем этапе. Серьёзный разворот экономики страны произошёл в социальной сфере. В 2007 году выросла рождаемость и сократилась смертность. Это очень важный показатель полезности предпринимаемых мер. Но другим аспектом демографиче­ской проблемы является отток населения из азиатской части России в европейскую. Не следует забывать, что за Уралом, в азиат­ской части России, на площади в 15 миллионов квадратных километров, что в 5 раз больше территории европейской части нашей страны, проживает всего 20 миллионов человек. А там сосредоточено 80% природных богатств России. Прекращение оттока и рост населения за Уралом может обеспечить лишь обгоняющее среднероссийский уровень социально­экономическое развитие Дальнего Востока, Восточной Сибири и Забайкалья. Не последнее место в достижении этой цели принадлежит политике дозированной и контролируемой иммиграции. Обо всём этом мы говорили и говорим, а делами похвалиться пока не можем. Это серьёзный недочёт, который может обернуться стратегическими потерями для России. — Одним из самых болезненных и, я бы даже сказал, опасных явлений становится нарастающее неравенство доходов в российском обществе… — Да, этот уровень превышает показатели не только большинства экономически развитых, но и многих стран с переходной экономикой. Общеизвестно, что перераспределение доходов от богатой к бедной части общества происходит в том числе и через подоходный налог. Ни в одной цивилизованной стране не применяется плоская шкала налогообложения, как в России. В нашей стране наряду с введением прогрессивной шкалы налогообложения, скажем, до 20%, следовало бы вообще освободить от подоходного налога тех, кто живёт по соседству с официально определяемой чертой бедности. У государства много возможностей в деле роста среднего класса. Главным источником его пополнения служит развитие малого и среднего бизнеса. Своеобразный «флюс», который по¬явился у нас в виде крупных компаний, должен быть ограничен нормальной конкуренцией, в том числе в ценообразовании и в свободном входе на рынки. Нужно преодолеть лоббирование крупных собственников (они выступают против ужесточения антимонопольного законодательст¬ва) и ввести механизмы по изъятию значительной части сверхприбыли, возникающей в результате искусственно созданных монопольных ситуаций на рынках. Разве не поучителен в этом отношении пример США, где в 2007 году Конгрессом был принят закон, по которому предусматриваются штрафные санкции до 150 миллионов долларов для фирм и 3 года тюремного заключения для их руководства за неоправданное повышение цены на бензо­заправках? — Сейчас принято говорить, что «накопительная практика» сделала Россию «островом стабильности» в разбушевавшемся мире в результате угрозы рецессии в США… — Категорически не согласен с этим! Прежде всего, Россия не остров, а часть «материка». А что касается относительной стабильности российской экономики — так и её могло бы не быть, если бы все средства от экспорта нефти по высоким мировым ценам просто¬напросто уходили за границу. — С Вашей точки зрения, возможен ли в следующем периоде, отсчёт которого начнётся с мая текущего года, возврат к прошлому? — В. В. Путин неоднократно говорил о необходимости защиты курса, которым по¬шла Россия, получившего название «План Путина». Не думаю, что в этом плане речь идёт о тех, кто мечтал бы о возвращении к командно¬административной модели. Да это и небольшая группка. Только не нужно её путать с огромным количеством народа, испытывающим ностальгию по великому государству — СССР. К тому же у этой группки нет покровителей вне России. Однако этого не скажешь о псевдолибералах, сблизившихся с олигархами. Хотел бы подчеркнуть, что олигархи и крупные предприниматели — не идентичные понятия. У нас олигархами становились те крупные бизнесмены, которые рвались к власти, внедряли своих людей на различные государственные посты, создавали и поддерживали коррупционную практику чиновничества. Чудовищно разбогатев в результате грабительских условий приватизации, эта группа в период президент­ства Б. Н. Ельцина, сращиваясь с госаппаратом, заняла особое положение в стране. Сегодня, можно считать, тенденция перехода власти в руки олигархов подавлена. Но это не означает, что псевдолибералы, которые пользуются поддержкой недружественных России внешних сил, отказались от стремления вернуть страну ко времени их правления в 1990¬е годы… — Но есть и другие опасности, которые угрожают нашему обществу… — Да, и главная из них исходит из той части госаппарата, которая стремится управлять не демократическими средствами, а созданием командно¬рыночной системы. Такие госслужащие, как правило, сращиваются с бизнесом, лоббируют интересы его различных групп. Эта часть госаппарата является рассадником коррупции, которая в России превратилась в эпидемию. По словам начальника Управления контроля за размещением госзаказа ФАС, размер взятки при государственных закупках может достичь 50% от стоимости заказа! Потенциальная опасность для курса, направленного на развитие демократии в России, — призрак однопартийности. Если восторжествует линия на то, что Госдума не является «местом для дискуссий», то это будет означать начало деградации всей российской общественно­политической системы. И ещё одно соображение. Как мне представляется, сохранение В.В. Путина в большой политике будет способствовать тому, что новый президент обеспечит преемственность курса, одновременно борясь и с теми группами, которые хотели бы либо развернуть Россию назад к 90¬м годам, либо погрузить её в командно-рыночную атмосферу.

Тема нового номера:

Нужен ли власти народ

 

<a href="http://www.rusjournal.ru"><img src="http://www.rusjournal.ru/banner1.gif"></a>